Расквитавшийся с родословной участью британский аристократ Лоуренс Тэлбот (Бенисио Дель Торо) сменил комфортный, но кислый викторианский быт на актерство в Новеньком Свете. Но Лоуренс обязан был возвратиться в старенькую добрую Великобританию, чтоб принять посильное роль в расследовании загадочных событий смерти родного брата. Гвен (Эмили Блант), жена покойного, ожидает от новоприбывшего активных действий, в то время как отец (Энтони Хопкинс) встречает отпрыска как ни в чем же не бывало (а ведь бывало, да еще как!). Довершает ситуацию, прилежно маскирующуюся под готическую байку, всеобщий ужас местного населения перед некоторым монстром, который чуть ли не каждое полнолуние задает морок гробовщикам. И пока юный Тэлбот, уже надкусанный тем монстром, пробует докопаться до истины, инспектор из Скотланд-Ярда (Хьюго Уивинг) действует своими способами – не говоря уже о докторах местной психиатрической лечебницы…

Новейший «Человек-волк» оказался так одомашнен, что на память, вопреки здравому смыслу и надеждам на наилучшее, приходят только обглоданные дочиста трюизмы: то эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву» («Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй»), а то и совсем собака Баскервилей из картины Масленникова. Дорогостоящий опыт прикладного животноводства, в общем-то, нисколечко не пробует представиться детективом (что уж здесь разгадывать) и даже фабулой страшилки, рассказанной у костра нарочито замогильным голосом: просто оказалось, что у Бенисио Дель Торо «Человек-волк» (тот, классический, эталона 1941 года) – возлюбленный кинофильм. Может, отсюда все беды. Ведь пассионарные проекты, как понятно, не так нередко оказываются жизнеспособными: перегореть легче, чем собраться с мыслями. А может, дело в том, что римейк очень долго вынашивали: со сменой режиссера (вроде бы оно было при Марке Романеке, постановщике обаятельнейшего «Фото за час», – поди сейчас узнай…), бессонными ночами в монтажной, досъемками и пересъемками. Вообщем, все это детали, которые, по гамбургскому счету, не имеют дела к делу: исходить-то, как ни крути, приходится из того, что вышло.

А вышло, при ближнем рассмотрении, не столько рвение соответствовать практически 70-летней давности оригиналу, сколько неуклюжая попытка достать до копполовского «Дракулы». С постмодернистскими финтифлюшками, как досадно бы это не звучало, не очень сложилось (ну и время сегодня не то), да и до твердого курса на мейнстрим, как выяснилось, выворачивать и выворачивать. Приблизительное сходство Дель Торо с Лоном Чейни в имеющихся обстоятельствах отходит на 2-ой план – равно как и калька викторианского антуража, которому в «Человеке-волке» досталось столько реверансов, сколько хватило бы на хороший десяток телепостановок BBC.

С иной стороны, сделано-то все как бы по разуму. Компьютерная графика в равной степени внушительно имитирует как галоп главенствующего героя по обветшалым крышам достопримечательностей, так и, фактически, обветшалость самих достопримечательностей. Сэр Энтони Хопкинс походя копирует свою роль в «Легендах осени». Кросотка Эмили Блант всеми силами принуждает запамятовать о «Молодой Виктории» (хоть что-то хоть у кого-либо тут удается на все 100). И даже обеспечивать метаморфозу героя был призван основной человек по дилеммам верволка в голливудской полосе: Рик Бейкер в свое время навел лоск на ревизионистский шедевр Джона Лэндиса «Американский оборотень в Лондоне». К несчастью, «Человек-волк» – тот вариант, когда скрываемый рецепт коктейля является секретом Полишинеля. Полученную консистенция без усилий можно разъять на составляющие, и в этом – излишек скукотищи, никакого задора и сплошное торжество зрителя над создателем.

Все в итоге упирается в привычку, с которой театральные актеры раз за разом отрабатывают свои высказывания перед зазубрившей классический текст публикой: крепкий ремесленник Джо Джонстон удерживает в руках немудрящий материал с той же беспечностью, с которой герой Дель Торо в прологе, прикидываясь Гамлетом, удерживает на ладошки череп «бедного Йорика». И сводится вся эта краса по-английски к дежурной цыганщине с ее обычной метафизической удалью. Жалко лишь, что цыган-то приплели (от оригинала отступать было и незачем), а вот о прилагающихся к цыганам по традиции коньяке и девках в ажурных чулках как-то позабыли. Право слово, было б веселей…